Кровь на гербах. Любовь и преступления в замках Эль-Бьерсо

Средневековье особенно красиво на закате. Когда солнце уходит за горы Эль-Бьерсо, стены Понферрады становятся медными, а тени башен ложатся на землю так длинно, будто замок хочет удержать уходящий день. Дорога Святого Иакова вьётся мимо виноградников. Где-то за крышами звонит колокол; из открытой двери пахнет хлебом, и на мгновение кажется, что прошлое было устроено разумнее и прекраснее нашего времени.

Такое прошлое легко полюбить. В нём благородные рыцари хранят клятвы, прекрасные женщины ждут возвращения любимых, а страдание непременно очищает душу. Энрике Хиль-и-Карраско, уроженец Вильяфранки-дель-Бьерсо, подарил этому краю именно такую печальную красоту. Его «Властитель Бембибре» рассказывает о людях, чья любовь оказывается выше обстоятельств. Но стоит закрыть роман и обратиться к старым судебным свидетельствам и хроникам, как под золотым вечерним светом проступает другой цвет. Цвет крови.

Понферрада. Внучка короля

В феврале 1431 года донья Альдонса де Мендоса получила во владение замок Понферрады. Это обстоятельство было бы достойно счастливого окончания рыцарской повести, если бы прежде её не держали в той же крепости против воли.

Альдонса родилась в мире, где происхождение значило почти всё. По матери она была внучкой короля Энрике II Кастильского; её отец, Диего Уртадо де Мендоса, занимал должность адмирала. Её младший единокровный брат Иньиго Лопес де Мендоса впоследствии прославился как маркиз Сантильяны — поэт, чьё имя пережило имена многих военачальников. Сын Иньиго, кардинал Педро Гонсалес де Мендоса, станет одним из самых могущественных людей своего века. На фамильных гербах было достаточно знаков, чтобы убедить любого постороннего: эта женщина окружена защитой. Герб не запирает дверь перед жестокостью и позволяет ей войти в твою жизнь без стука.

В феврале 1405 года Альдонса вышла замуж за Фадрике Энрикеса де Кастилью, графа Трастамара, Лемоса и Саррии. Позднее он получит герцогский титул Архона. Их союз соединял владения, связи и притязания двух могущественных домов. О том, что чувствовали супруги в день свадьбы, мы не знаем. Любовь редко оставляет нотариальные акты. Зато имущество — почти всегда.

За окнами богатого дома мог шуметь дождь, на столе могли стоять серебряные блюда с жареной птицей, а слуги — приносить вино и поддерживать огонь в камине. Внешнее благополучие такого брака едва ли вызывало сомнения у окружающих. Но за его стенами постепенно разворачивалась борьба за доходы, драгоценности и власть.

Дошло до того, что история, о которой я хочу вам рассказать, закончилась в суде. В ходе судебного разбирательства свидетели рассказывали о том, как Фадрике обращался с женой. В показаниях возникали обвинения в присвоении её доходов и драгоценностей, принуждении и заточении. По одному из свидетельств, Альдонса провела в крепости около двадцати двух месяцев, по другим — три года или даже пять лет. Упоминались также вредоносные травы и вещества, которые, как утверждали свидетели, применялись против неё.

Двадцать два месяца — срок, который легко произнести и трудно вообразить. За это время в Эль-Бьерсо дважды созревает виноград. Дважды на склонах появляются каштаны. Дважды приходит весна, когда даже самые старые стены пахнут сыростью. А женщина, внучка кастильского короля, по словам свидетелей, не могла свободно выйти за ворота собственной тюрьмы. Великое происхождение давало Альдонсе право требовать уважения. Оно не обеспечило ей свободы.

История Фадрике не сводится к образу жестокого супруга. У него были владения, придворные связи, политические расчёты и собственное представление о будущем рода. Рядом с ним появлялись другие женщины. В источниках названы Леонор де Ита и Альдонса Альфонсо из Оренсе. Последняя была матерью его сына Алонсо де Кастро. Может быть, это послужило поводом для жестокости. У Фадрике были две женщины на стороне и внебрачный сын. При этом его брак с Альдонсой де Мендоса был бездетным. Говорят, что сама Альдонса тоже была обременена тайной: у неё был внебрачный ребёнок, которого она скрывала.

В 1425 году Фадрике добился королевского узаконения Алонсо. Это было не просто отцовское признание, а политически значимый шаг: мальчик получал иной правовой статус и перспективу наследования, которую отец стремился для него устроить. Однако придворная удача переменчива. Фадрике оказался втянут в опасные столкновения вокруг короля Хуана II. В 1429 году его арестовали; заключение он отбывал в крепости Пеньяфьель. В марте 1430 года герцог умер. Обстоятельства его смерти породили подозрения и версии. Возможно, его просто убили как политического противника.

Сына его, Алонсо, впоследствии лишили многих привилегий, но полностью не разорили. Он лишился королевской милости, но всё же ему досталась часть наследства. Насладиться своими владениями и развить их он не смог, так как погиб ещё в молодом возрасте. Человек, распоряжавшийся чужой свободой, сам закончил жизнь за крепостными стенами.

В 1431 году Понферрада с её замком перешла к Альдонсе в счёт её имущественных прав. Она пережила мужа более чем на пять лет и умерла в июне 1435 года вдали от Эль-Бьерсо. Так завершилась история одного брака, заключённого между представителями двух могущественных домов Кастилии. Но это не последняя история...

Бембибре. Башня сомнения

В Бембибре, городе, которому Хиль-и-Карраско позднее подарит бессмертную романтическую любовь, сохранилась совсем другая память. Здесь появляется Энрике Энрикес де Гусман. Он не был случайным владельцем отдалённой крепости. Энрике принадлежал к могущественному роду Энрикес, был сыном Энрике Энрикеса де Мендосы, первого графа Альба-де-Листе, и внуком Хуаны де Мендоса — сестры отца Альдонсы. Таким образом, нашей героине Альдонсе он приходился двоюродным племянником.

Энрике был сеньором Боланьоса и рыцарем ордена Сантьяго. Его второй супругой стала Мария де Фигероа. Казалось бы, всё в его жизни свидетельствовало о благородстве: происхождение, титулы, рыцарское достоинство, принадлежность к влиятельнейшим домам королевства. Но именно с его именем связано одно из самых мрачных преданий Бембибре.

В местной традиции сохранилась история о Башне сомнения — Torre de la Duda. Согласно преданию, Энрике подозревал свою жену в неверности и держал её в заточении. В легендах Мария предстаёт женщиной, которую муж обрёк на долгие годы одиночества, прежде чем лишить жизни. Башня становилась не просто местом заключения, но и орудием мучения. За её стенами продолжалась обычная жизнь, менялись времена года, рождались и умирали люди. Для пленницы же весь мир сужался до нескольких каменных стен и окна, через которое можно было видеть свободу, но нельзя было к ней приблизиться.

Здесь необходимо вспомнить и другой, ещё более жестокий вариант предания, сохранившийся в местном устном пересказе: будто бы предполагаемого любовника Марии казнили, а его тело повесили на стене соседней башни, прямо напротив её окна, чтобы женщина была вынуждена видеть его каждый день. В этой версии заточение превращается в изощрённую пытку. Мужу недостаточно лишить супругу свободы; он стремится превратить сам вид из окна в постоянное напоминание о своей власти. В услышанном местном варианте продолжительность заключения исчисляется многими годами — иногда называют десять или даже пятнадцать лет.

Однако здесь следует провести границу между преданием и документом. Письменного источника, который позволял бы уверенно подтвердить именно этот срок, казнь предполагаемого любовника и размещение тела напротив окна, нет. Зато сам факт убийства Марии её супругом упоминает хронист Васко де Апонте в труде о знатных родах Галисии. Его сообщение поражает краткостью: «Matóla dentro del Castelo de Benevivere, y no vino más para Galicia». Он убил её внутри замка Бембибре и больше не возвращался в Галисию. Вот и всё, что понадобилось хронисту, чтобы сообщить о гибели женщины. После супругов осталась дочь Хуана, унаследовавшая имущество.

И здесь противопоставление литературному Бембибре становится особенно острым. В романтическом повествовании страдание освящает любовь. В истории Марии де Фигероа супружеская власть, согласно хронисту, завершилась убийством. А народная память сохранила ещё и образ женщины, годами томившейся в Башне сомнения. Титулы, рыцарский орден и родство с королевскими домами не сделали Энрике нравственно выше простолюдина или просто преступника.

Вильяфранка. Кровавый герб

Дальше дорога ведёт в Вильяфранку-дель-Бьерсо. Здесь над городом поднимается замок-дворец маркизов Вильяфранки, а в старых переулках до сих пор легко поверить, что в этом средневековом городе достаточно свернуть за угол — и встретишь рыцаря или благородную даму со свитой. У Вильяфранки есть собственная история о любви, предательстве и крови.

В 1883 году писатель Акасио Касерес Прат опубликовал её под названием «Башня преступления» — El torreón del crimen. Он представил её как местное предание, услышанное от человека, жившего среди развалин старого замка. История начинается с любви, которой не следовало бы родиться.

Дон Фадрике де Толедо, маркиз Вильяфранки, воспылал страстью к красавице Бланке, супруге своего старшего альгвасила — Нуньо. Сам маркиз тоже был женат, но ни собственный брак, ни верная служба вассала не стали препятствием для его желания. Бланка жила в замке. Маркиз настойчиво добивался её расположения, и постепенно между ними возникла тайная связь. Нуньо начал подозревать неладное. Его тревожили необычные знаки внимания, которыми господин окружал его жену, и слухи, ходившие среди замковой прислуги.

Маркиз решил избавиться от помехи. Под предлогом срочного поручения он отправил Нуньо в Альбу, где находилась законная супруга самого Фадрике. Верный вассал должен был доставить ей послание и вернуться с ответом. Как только Нуньо покинул замок, маркиз получил возможность беспрепятственно встречаться с Бланкой. Но расчёт оказался неверным.

Однажды ночью Нуньо неожиданно вернулся и обнаружил свою жену в постели господина. Его отчаяние обратилось в ярость. Он выхватил кинжал и бросился к маркизу. Однако Фадрике удалось избежать удара. Потрясённый предательством двух самых близких ему людей, Нуньо повернулся к окну. Он распахнул его и стал громко призывать людей на помощь, требуя возмездия за бесчестье. Его голос разносился в ночной тишине. Ещё несколько мгновений — и обитатели замка могли стать свидетелями того, что произошло в покоях маркиза.

Фадрике понял, что его тайна вот-вот станет достоянием всех. Он схватил охотничий нож и вонзил его в грудь своего слуги. Нуньо упал замертво. В тот же миг погас светильник, и комната погрузилась во тьму. Испуганные любовники бросились прочь. Но Бланка, пытаясь найти выход, споткнулась о тело собственного мужа и упала прямо на него. В груди убитого всё ещё торчал нож. От удара он вошёл ещё глубже, до самой рукояти. Рельефный герб рода Толедо, украшавший её навершие, с силой прижался к обнажённой груди Бланки. В темноте женщина не поняла, что произошло.

Любовники сумели выбраться из замка через потайной ход, спустились к конюшне, оседлали лошадь и бежали. Лишь на рассвете, когда первые лучи солнца осветили дорогу и окружающие горы, маркиз заметил на груди Бланки странный красный рисунок. Это был герб его собственного рода, отпечатавшийся кровью убитого мужа. Так, согласно легенде, возник кровавый знак, который любовники восприняли как божественное наказание.

В замке тем временем нашли тело Нуньо. В его груди оставался нож с гербом господина на рукояти. Преступление невозможно было скрыть. По преданию, возмущённые жители Вильяфранки отправили к маркизу представителей местной знати с требованием больше не возвращаться в своё владение. Фадрике поселился в Мадриде. Бланка, мучимая раскаянием, будто бы удалилась в монастырь, где и закончила свои дни. Так завершается легенда о Башне преступления. Это именно литературно записанное предание, а не подтверждённое судебное дело. Его текст сохранился в публикации Акасио Касереса Прата El Vierzo: su descripción e historia, tradiciones y leyendas (1883).

Вместо эпилога

Три замка. Три истории. Три женщины, судьбы которых оказались связаны с волей людей, носивших громкие титулы и принадлежавших к самым знатным семействам своего времени. В Понферраде внучка короля стала пленницей собственного мужа. В Бембибре рыцарь ордена Сантьяго, согласно свидетельству хрониста, убил свою супругу. В Вильяфранке народное предание сохранило историю маркиза, погубившего верного вассала ради его жены.

Разумеется, Средневековье знало и настоящую любовь, и благородство, и верность. Иначе не появились бы произведения, подобные «Властителю Бембибре» Энрике Хиля-и-Карраско. Но королевская кровь не делала человека святым. Рыцарский плащ не гарантировал рыцарского поведения. А принадлежность к великому роду не освобождала от самых низменных человеческих страстей.

Гербы рассказывали о происхождении, родстве, землях и победах. Королевские грамоты закрепляли титулы и наследственные права. Стены замков свидетельствовали о могуществе их владельцев. Ни герб, ни грамота, ни крепостная стена ничего не говорили о совести. И, может быть, именно поэтому средневековые замки так красивы издали — и так страшны, если подойти ближе.