Химена Муньис: любовь короля, замок в горах и рождение Португалии

Есть в Северной Испании

места, которым удивительно идёт осень. В это время горы становятся темнее, каштановые леса вспыхивают медью, виноградники медленно теряют зелень, а туман по утрам собирается в долинах так плотно, будто природа пытается спрятать от нас что-то очень старое. Над одной из таких долин Эль-Бьерсо, высоко на скале, стоит замок Корнатель. Он не поражает размерами и не пытается соперничать с парадными королевскими крепостями. Но в нём есть другое — редкое ощущение места, которое слишком долго смотрело на человеческие судьбы и потому научилось молчать. Сегодня сюда приезжают ради дороги, видов и фотографий. Поднимаются к стенам, смотрят вниз на ущелье, задерживаются у башен, потом возвращаются к машине и едут дальше — к Las Médulas, Понферраде, винодельням и маленьким деревням Эль-Бьерсо. Но стоит узнать одно имя, и Корнатель перестаёт быть просто красивой остановкой. Имя это — Химена Муньис. Почти тысячу лет назад её судьба была связана с этой крепостью, а через её детей — с королями, крестовыми походами и рождением страны, которой тогда ещё не существовало на карте Европы. О Химене известно удивительно мало. История вообще бывает несправедлива к женщинам, особенно если рядом с ними стоял великий мужчина. Она тщательно записывает даты походов, имена епископов, земельные пожалования, браки монархов и результаты сражений, но почти никогда не сообщает нам, чего боялась женщина вечером, кого она ждала, о чём думала, глядя из окна, или какое слово было для неё самым дорогим. Так случилось и с Хименой. Мы знаем, что она принадлежала к знатной среде, что её жизнь была связана с королём Альфонсо VI и что у них родились две дочери. Но между этими несколькими фактами лежит целая человеческая жизнь, от которой до нас дошло лишь эхо. Альфонсо VI был сильным монархом — человеком, при котором менялись границы, рушились союзы и по-новому складывалась карта Пиренейского полуострова. Он правил Леоном и Кастилией, воевал, заключал союзы, терял и приобретал земли, принимал решения, от которых зависела судьба целых областей. В 1085 году он взял Толедо — город, значение которого для той эпохи трудно переоценить. В хрониках он появляется как государь, воин, политик, почти монументальная фигура. Но где-то за этим образом существовал другой Альфонсо — тот, которого не видели летописцы. Мужчина, возвращавшийся после длинной дороги, снимавший тяжёлый плащ, устававший, сердившийся, смеявшийся и, возможно, однажды встретивший женщину, которую звали Химена. Мы не знаем, где они увидели друг друга впервые. Не знаем, была ли весна, шёл ли дождь, горели ли свечи в королевском зале или встреча произошла где-нибудь совсем не там, где романисту хотелось бы её представить. Не осталось писем, в которых Альфонсо называл бы Химену ласковым именем, и ни один хронист не счёл нужным описать её взгляд. Средневековье вообще было жестоко к личным историям: оно записывало, кто получил крепость, кому принадлежала земля, кто родил наследника и кто подписал хартию. О том, кто кого ждал ночью, кто ревновал, кто не мог забыть, писали значительно реже. Но у Альфонсо и Химены родились две девочки — Эльвира и Тереза. И иногда именно дети рассказывают о человеческой близости больше, чем все документы вместе. Химену часто называют любовницей короля, и формально это удобно — одно слово сразу помещает её в понятную для нас категорию. Но для её судьбы этого слишком мало. Она не исчезла из истории вместе с окончанием отношений с Альфонсо и не растворилась в тени королевского двора. Напротив, позже её имя появляется в документах, связанных с крепостью Ульвер — так тогда назывался будущий Корнатель. С 1093 по 1108 год источники называют Химену tenente этой крепости, то есть человеком, которому была доверена власть над важным укреплённым пунктом и его территорией. Это уже совсем другая Химена: не женщина рядом с монархом, а самостоятельная представительница знати, обладавшая землёй, влиянием и ответственностью. Попробуем представить, что означало управлять таким местом в конце XI века. Сегодня путь из одной части Эль-Бьерсо в другую измеряется минутами на навигаторе. Тогда гора была настоящей преградой, зима могла отрезать дорогу, река становилась границей, а известие из Леона приходило не мгновенно, а вместе с усталым всадником. Ночью вокруг замка не было ни огней трассы, ни фонарей деревень, ни отблеска далёкого города. Только темнота, огонь внутри стен и горы, за которыми мог появиться друг, враг или посланник короля. И мне именно здесь легче всего увидеть Химену. Не в королевском дворце, где всё принадлежало Альфонсо, а на стене Ульвера, где решения приходилось принимать ей самой. Ветер тянет за край плаща, в долине уже сгущается сумрак, где-то внизу ведут лошадей к воде, а она смотрит на дорогу. Возможно, ждёт вестей. Возможно, вспоминает прошлое. Возможно, думает о дочерях, которые взрослеют и скоро уйдут туда, куда средневековая политика отправляла детей знатных семей — в браки, союзы, чужие земли и судьбы, выбранные задолго до них. Одну из дочерей звали Терезой. И именно с ней история Химены вдруг выходит далеко за пределы Эль-Бьерсо. Тереза стала женой Генриха Бургундского, а их жизнь оказалась связана с Португальским графством — пограничной землёй на западной окраине христианского мира полуострова. Там рос их сын Афонсу Энрикеш. Пройдут годы, он вступит в борьбу за самостоятельность, победит соперников и станет человеком, которого история запомнит как Афонсу I, первого короля Португалии. Если произнести это спокойно, получится просто династическая цепочка: Химена — Тереза — Афонсу. Но стоит снова посмотреть со стен Корнателя на горы, и она вдруг приобретает совершенно другой масштаб. Женщина, когда-то жившая среди этих долин, стала бабушкой первого португальского короля. Между старой крепостью Эль-Бьерсо и будущей Португалией протянулась тонкая семейная нить, которую никто из людей той эпохи, вероятно, не мог увидеть целиком. Конечно, Химена не создала Португалию. История государств не рождается из одной семьи, одной любви или одного красивого совпадения. Для появления нового королевства потребовались десятилетия войн, политических союзов, амбиций знати, церковной дипломатии и личного характера Афонсу. Но от этого связь не становится менее удивительной. Наоборот, именно такие переплетения и заставляют почувствовать историю живой: большое событие иногда начинается не с громкого манифеста, а с рождения ребёнка в семье, которая ещё не знает, куда приведёт его судьба. У Химены была и другая дочь — Эльвира. Её дорога легла в иную сторону. Она стала женой Раймунда IV Тулузского, одного из заметных участников Первого крестового похода. Получилось так, что две дочери одной женщины оказались связаны с двумя огромными сюжетами европейского Средневековья: одна семейная линия повела к появлению Португальского королевства, другая — к миру крестоносцев, французской знати и далёкого Востока. Наверное, здесь особенно трудно удержаться от воображения. Хочется увидеть Химену ещё молодой, когда дочери бегают рядом и будущее пока кажется закрытой книгой. Она может знать, что они высокого происхождения, понимать, что их браки будут важны, предполагать, что им предстоит жить далеко от неё. Но могла ли мать, поправляя волосы Терезе, представить, что когда-нибудь её внук назовёт себя королём? Могла ли знать, что имя Эльвиры окажется рядом с именами людей, отправившихся к Иерусалиму? Вряд ли. Даже людям, которые становятся частью великой истории, редко удаётся увидеть её заранее. Но Химена оставила после себя не только дочерей и несколько строк в королевских документах. Её имя встречается и в актах пожертвований: она делала дары монастырю Сан-Педро-де-Монтес, собору Асторги и госпиталю Сан-Хуан. Эти сухие записи неожиданно много говорят о ней. Они показывают женщину, которая распоряжалась собственным имуществом, участвовала в религиозной и общественной жизни своего времени и существовала в истории не только благодаря близости к королю. Химена умерла в 1128 году, почти через два десятилетия после Альфонсо VI. Её похоронили в монастыре Сан-Андрес-де-Вега-де-Эспинареда в Эль-Бьерсо. Само захоронение не сохранилось, но сохранилось нечто, пожалуй, ещё более трогательное — надгробная плита. Сегодня она находится в Музее Леона. Это тёмная плита из полированного сланца, повреждённая временем, с остатками растительного и зооморфного орнамента. Камень пережил монастырь в его прежнем виде, пережил людей, которые знали Химену лично, пережил королевства и войны — и донёс до нас её имя. Особенно удивительна сама эпитафия. В ней Химена названа amica овдовевшего короля Альфонсо — словом, которое можно передать как «подруга», «возлюбленная», женщина, близкая королю. Надпись вспоминает её богатство, красоту, происхождение, добрые нравы и воспитание, а затем говорит о её близости с королём и о смерти, перед которой оказались равны оба. Для средневекового надгробия это необычайно личный текст. Если передать смысл эпитафии современными словами, она словно говорит нам: я была Хименой; я была красива, знатна, богата, воспитана; судьба привела меня к королю, но ни власть, ни любовь, ни происхождение не спасли нас от общего закона смерти. Именно эта интонация поражает больше всего. Через девять столетий исчезают титулы, политические расчёты и придворные сплетни, а остаётся очень простая мысль: всё, чем человек когда-то гордился, однажды превращается в память. И вот здесь история словно замыкается. Сначала мы встречаем Химену в Корнателе, высоко над долиной, среди власти, земли и дорог. Затем следуем за её дочерьми — одной к Португалии, другой к миру крестоносцев. А в конце возвращаемся в Эль-Бьерсо, в монастырь, где её похоронили, и к небольшому куску тёмного сланца, на котором сохранились слова о любви, красоте, происхождении и смерти. Корнатель пережил Химену. Менялись владельцы, стены разрушали и перестраивали, через крепость проходили другие эпохи, другие войны и другие люди. Позже её история окажется связана с тамплиерами, и именно они для многих посетителей станут главным романтическим мифом этого места. Тамплиеры всегда выигрывают соревнование за человеческое воображение: белые плащи, кресты, тайны, исчезнувшие сокровища. Но мне кажется, что история Химены гораздо тоньше и потому интереснее. Здесь нет спрятанного золота. Есть любовь, власть, две дочери, старый замок, надгробный камень и будущее целой страны. Поэтому в Корнатель лучше приезжать не торопясь. Не ставить себе задачу «посмотреть замок» за двадцать минут, а подняться на стены и немного помолчать. Внизу лежит Эль-Бьерсо, уходят дороги, зеленеют или золотятся склоны, далеко видны маленькие поселения. Почти всё изменилось за тысячу лет, но сама линия гор осталась той же. На неё смотрела Химена. И в какой-то момент происходит то маленькое чудо, ради которого вообще стоит путешествовать по старой Европе. Камень перестаёт быть просто камнем, руина — просто руиной, а красивый пейзаж — фоном для фотографии. Ты вдруг понимаешь, что здесь действительно жили люди. Они любили, ждали, ревновали, распоряжались землями, провожали детей, боялись плохих вестей и точно так же, как мы, не знали, чем закончится их история. Химена Муньис не могла знать, что через столетия на запад от её гор будет существовать страна под названием Португалия. Не могла представить, что её внука будут называть её первым королём. И уж точно не могла знать, что почти через тысячу лет незнакомые люди будут подниматься к Корнателю, а другие — останавливаться перед тёмной сланцевой плитой в Музее Леона и читать её имя. Но, возможно, именно в этом и заключается одна из самых красивых особенностей истории. Мы не знаем, какие наши поступки переживут нас. Иногда любовь, рождение ребёнка, дорога, решение, принятое в старом замке, или несколько слов, вырезанных на камне, начинают цепочку событий и воспоминаний, которую никто из участников не способен увидеть целиком. А старые замки и старые камни умеют ждать. И молчать.